В Чечне подчиненные звали его «Змей». Но никакого отношения к одному из героев нашумевшего телесериала «Спецназ» Валерий Горбань не имеет. Командир магаданского ОМОНа категорически отвергает мат в общении с бойцами, и самым страшным его ругательством может быть только присловье «Змей Горыныч!». Отсюда и прозвище, так удачно вписавшееся в каноны спецназа, весьма уважающего грозных рептилий. Возможно, потому, что змея, как и боевая элита, действует тихо, быстро и точно. Вот только книг не пишет. А в издательстве «Янтарный сказ» недавно вышел сборник рассказов Валерия Горбаня «Чеченский шрам».

- Первый вопрос традиционный: как возникла идея книги?

- После первой «чеченской» командировки в 1995-м, вернувшись домой, я находился в состоянии, типичном для тех, кто воевал. Первый месяц просто не спишь. Давит ночная тишина, и ты бродишь, не зная, чем себя занять. В конце концов я взял ручку, тетрадь и сел за стол. За ночь был готов рассказ «Мораторий: день второй». По тем временам достаточно откровенный, даже жесткий.

«Чеченский шрам», кстати, уже выходил, правда, в сокращенном варианте, по инициативе редакционно-издательского отдела МВД. 10-тысячный тираж практически весь ушел в окопы. Когда я переехал в Калининград и уволился из милиции, решил заняться журналистикой. Собрал все написанное, смотрю – материала-то на книгу. Мне даже не верят, когда я рассказываю, как буквально с улицы пришел к директору «Янтарного сказа» Анатолию Махлову, представился и отдал рукопись на прочтение. Через некоторое время он позвонил мне и сказал: принято решение печатать книгу. Оценка ее содержания – дело читателей.

- «Чеченский шрам» написан достаточно откровенным языком, война подана без прикрас. Не считаете, что прочитавших книгу молодых людей, в большинстве сегодня не горящих желанием служить, она еще больше отпугнет от армии?

- Некоторые из тех, кто воевал, наоборот говорят, что я романтик войны и вижу ее сквозь розовые очки. Правда войны страшнее, мне, может, еще не все удалось передать. Но люди разные. Есть категория солдат: сидит и ноет! И вода ему мокрее, чем другим, и ночь темнее, и колбаса более вонючая… А есть настоящие бойцы, которые с юмором к таким вещам относятся, способны вычленить главное – товарищество, отвагу. Я считаю, если человеку предстоит служить в армии, тем более в «горячей точке», он должен загодя пропитаться этим и понять. Для меня самое важное – многие ребята, прочитавшие «Чеченский шрам», оценивают его как своеобразный учебник, «введение в войну». Я намеренно иногда подробно описываю действия бойцов в конкретной ситуации. Это не только мое видение войны, но и моя оценка боевой работы. А в том, что книгу воспримут неоднозначно, не сомневаюсь. Наверняка меня упрекнут в чуть ли не идеализации чеченских милиционеров.

- Кстати, о чеченцах. Нисколько не подвергая сомнению факты, положенные в основу книги, с трудом верю в одну историю, описанную в ней. Когда полевой командир, сам бывший российский милиционер, без боя отпускает попавших в его засаду собровцев.

- Это был один из дальневосточных СОБРов, который находился в 7-й Октябрьской комендатуре Грозного. Как-то они поехали сопровождать колонну и вернулись… ну, это словами не расскажешь. Мы видели, что мужики в шоке, и пригласили их в гости. Накрыли стол, хотя в отряде был сухой закон. Но психологическая разгрузка была нужна, и мы часов до двух ночи с ними песни пели. Их через неделю отправили домой, а мы нашли возможность передать этому командиру, что своим поступком он спас жизни не только федералов. Но и многих сотен чеченцев. Ведь за собровцев, случись худшее, непременно бы жестоко отомстили.

- Неужели у вас, видевшего смерть своих товарищей на этой войне, не осталось чувства ненависти к противнику?

- Во-первых, я - русский человек, а наша нация, наверное, самая незлобивая, способная понять и принять чужие правду и чувства. Кроме того, я был офицером милиции и считаю, что, видя грязную подоплеку жизни, становишься либо мизантропом, либо философом. На войне происходит то же. В таком сложном конфликте, как чеченский, если ты хоть чуть-чуть объективен, не можешь не понимать: тысячи из тех, кто сегодня воюет против нас, были просто брошены в эту войну нами самими. Ведь антидудаевская оппозиция к началу первой чеченской кампании составляла до 70% населения республики! Но двухлетнее топтание многосоттысячной войсковой группировки по Чечне свое дело сделало. За это время всем местным досталось: дом разрушили, кого-то из родственников убили, каждую семью чем-то да зацепили. Нужно отделять бандитов-отморозков от здоровой части народа. Сами чеченцы также прекрасно разбираются, кто из федералов действует, как положено настоящему воину, а кто беспредельничает.

- Вопрос, который я задаю всем, кто воевал в Чечне. Эта война когда-нибудь закончится?

- Самые непримиримые (пусть даже одиночки) будут действовать против нас до тех пор, пока их не уберут сами чеченцы. Что произойдет только тогда, когда мы сумеем доказать этому народу, что на его земле мы хотим вечного мира, а не перманентной войны.