«Дворник» публикует отрывки из книги Вадима Александрова про «Вагонку»
...Надо понимать: есть какой-то мир, ты в нём живёшь. Учишься, ходишь на работу, встречаешься с какими-то людьми. И всё это – достаточно понятная и предсказуемая жизнь. Она не обязательно серая, но очень понятная. И тут ты приходишь в место, где всё иначе! Дубасят, люди совсем другие, празднично одетые, девушки красятся совсем иначе. Музыка другая! ...Это был другой мир! Люди приходили туда, и с этого момента они становились, что ли, отравлены им...
Игорь Чушкин
...Про «Вагонку» всё очень просто. Сначала, в СССР, это было место, где можно было быть настоящим мэном, как в песне Tu vuo fa l’americano – пить алкоголь, курить сигареты с фильтром, слушать местами запрещённую музыку, быть модно одетым в кроссовки и джинсы, благоухать парфюмом папы-моряка. Шутить, танцевать, смеяться и влюбляться. Соблазнять девушек на времяпровождение «на флэйту» с видеокассетой под мышкой. В одно время видеокассета в руках была для девушек круче, нежели БМВ Х5 сейчас...
...Музыканты приезжают и уезжают. Толпы народа стекаются на площадки и расползаются после концерта. Таксисты ждут клиентов. Техники водружают порталы, пульты, комбы, барабаны, световые сканнера, дым-машины и неспешно разбирают их после концертов. Афиши клеются и заклеиваются. Пишутся радио - и видеоролики, крутятся на местных радио и ТВ, сменяются следующими. Одни и те же слова на интервью. Те же пресс-конференции, автограф-сессии, обеды и ужины в ресторанах. Это «Вагонка». Это машина любви. Она создаёт ритуальный шум...
...Тебе не надо говорить: «Саня, давай по большому кругу». Он уже досконально всё знает. Вы проезжаете бюстик Калинина, и ты, к своему восторгу, видишь забитую машинами улицу и толпу на входе в «Вагонку». Значит, всё идет хорошо. Когда ты видишь припаркованную пару машин и пустоту на входе, считай, ты попал в ад, и никто не пришёл, так, двести человек. Но это бывает редко, чаще – в голову торкает восторг, как приход наркомана. «Удалось!» С этой секунды дела неизбежно идут на лад...
Был долгий саундчек, в корне отличавшийся от привычных своей неспешностью и полным отсутствием каких-либо претензий и напрягов. Ключевым словом в настройке было одно единственное «окей» с десятком различных интонаций: «окей?», «океееей...», «окей!» и т. д. Ещё я сбегал в близлежащие ларьки за мёдом и молоком (as per rider), недоумевая, зачем это группе молоко и мёд, когда в гримерке уже есть водка и пиво...
...«Лёва меня убьёт», - почему-то подумал я и стал возмущённо объяснять, что мы в нормальной прибыли и вовсе не планировали заработать много на этом концерте! Я был реально шокирован, ситуация была немыслимой – артист хотел вернуть мне часть денег. Никогда, слышите, никогда в этой стране, ни один артист не вернёт вам никаких денег!..
...Мы первые на «Вагонке» стали делать спецэффекты, тяжёлый дым. Я узнал, как он делается – жидкий азот льётся в кипяток. Я обратился на станцию переливания крови «Скорой помощи», они мне бесплатно давали дьюары с жидким азотом, минус 280 градусов. И у меня была детская ванночка, железная. Мы клали в воду кипятильники, это всё кипело. И в кипяток мы лили минус 280 градусов азот. Получалось невероятно большое парообразование тяжёлого дыма, и вентиляторами гнали всё это на сцену. Это было очень сильно. И даже у нас как-то осветитель стал падать, и чуть не попал в эту ванну, как Терминатор...
Юрий Малиновский
... И началась колбасня, видимо, очень долго это зрело, накапливалось, и тут бах – взрыв! Пятница и суббота – это был вообще биток, зайти невозможно было! Мне кажется, если бросить палку, она бы стояла, как ложка в тарелке настоящего украинского борща! Причём хлынул народ весь – бизнесмены, люди начали зарабатывать, оставляли там деньги, начался клубный бизнес, тогда и «парнас» пошел. Блатняка никакого не было, мы не ставили. Упёрлись рогом. Бывали конфликты, когда приходили спортсмены наши, а вообще-то, с ними особых проблем не было. Но иногда знаешь, как бывает, чуть-чуть перепьют, случайно аппаратуры половину выбросят. Ещё чего-нибудь такое...
Марк Борозна