Владимир Ежиков, депутат облдумы:

Люблю крепкое словцо в мужской компании. Но вообще стараюсь себя ограничивать, хотя не очень получается.

Александр Кузнецов, депутат облдумы:

Да, когда это органично ситуации.

Александр Дацышин, главный федеральный инспектор по Калининградской области:

Ругаюсь очень редко и только в ответ, когда надо выразить мысль и эмоции на понятном собеседнику языке.

Юрий Климов, начальник Октябрьского ОВД:

Если и позволяю себе крепкое словцо, то только по поводу чьей-то некачественной работы, да и то не в присутствии подчиненных, руководства или слабого пола. Могу выругаться в присутствии замов, людей, с которыми долго работаю. Считаю, что матерно ругаются и повышают голос, как правило, те, у кого нет других аргументов, идей, возможностей доказать свою точку зрения. А материться перед подчиненными - значит показывать свою слабость. Конечно, среди работников милиции не мало тех, кто матерится. Что тут скажешь? Сотрудник милиции тоже человек и отпрыск нашего общества. То, что общаться приходится далеко не с интеллигенцией, тоже откладывает свой отпечаток.

Владимир Слободян, музыкант, народный артист России:

Нет, не случалось и не случается. Я принципиально не употребляю в речи так называемые "литературные инвективы". Русский язык достаточно богат для того, чтобы выражать свое возмущение цивилизованным способом.

Израиль Гершбург, художник, скульптор:

Вы знаете, на данном этапе своей жизни я стараюсь воздерживаться от нецензурного выражения эмоций - уж больно допекает ругань, которая громко и беззастенчиво льется буквально отовсюду. Особенно возмущает, когда юные очаровательные студентки матерятся, словно извозчики, и при этом не только не испытывают никакого конфуза, а, наоборот, сквернословят громко и с апломбом. Что греха таить, в другой раз вырвется словечко, но, слава богу, этого давненько не случалось.