Вследствие историко - географических особенностей нашего региона археология принадлежит к профессиям знаковым. Сегодняшний наш собеседник - заведующий сектором археологии Калининградского Историко - художественного музея Анатолий Валуев.

- Анатолий Алексеевич, насколько мне известно, вас можно поздравить со знаменательным событием - экспонаты Самбийской экспедиции передаются в наш родной Историко - художественный музей.

- Действительно, это очень радостное для нас событие. Позитивно решен вопрос, что находки должны находиться в фондах нашего музея. Прежде множество уникальных находок увозились в Москву или Санкт-Петербург. Если наш музей не финансировал работы, то  чиновники, желая повысить свой статус, могли сдать экспонаты в Эрмитаж или любой другой государственный музей. Поскольку в этом сезоне в раскопках принимали участие наши сотрудники, то было однозначно решено, что находки поступят в музей. Керамика, орудия из камня уже поступили и обрабатываются, а более "штучные" изделия из бронзы и серебра сейчас находятся в научной работе и будут переданы в фонды музея к лету

- Что тревожит и что радует в ситуации с Королевским замком?

- На сегодняшний день одна из самых больших проблем, которая, надеюсь, будет решена в ближайшее время, это отсутствие четкого понимания того, кто же у нас руководитель в сфере культуры. В результате множество  вопросов - организационные, документальные - пребывают в подвешенном состоянии. Мы планировали в конце прошлого года провести  научно-практическую конференцию, которую предлагало провести Федеральное агентство по культуре и кинематографии  с тем, чтобы специалисты из самых разных стран -  Германии, Польши, Литвы, местные архитекторы и археологи собрались и сообща предложили бы свои пути решения по Королевскому замку - не получилось. Тем не менее на  проведение этой  конференции уже выделено 300 тысяч рублей, и в ближайшее время она будет все-таки назначена - тогда процесс пойдет.

- Ваш персональный взгляд на перспективы замка?

- Один из вариантов - музеификация руин, о придания им статуса памятника федерального значения, музея под открытым небом. Нас в свое время  усиленно убеждали, что все бесповоротно уничтожено. Журнал "Шпигель"в 2001 году обратился к руководству области с предложением разрешить проведение раскопок, на что они возразили - дескать, да что вы, там нет ни одного целого кирпича! А потом мы обнаружили не то что кирпич, а остатки  фундамента, сохранившиеся окна, арочные конструкции, опоры колонн и многое другое, гигантский подвал площадью порядка 600 квадратных метров, по которому можно было судить о гигантских масштабах замка и проектировать будущее. Главный архитектор Башин предлагает восстановить замок  в "новодельном "  виде из новых конструкций.

- Насколько мне известно, есть  и альтернативные соображения.

- К таким относятся соображения архитектора Юрия Забуги, который считает, что нет смысла восстанавливать замок - Дом Советов закрывает всю перспективу, следует  разработать новое решение конструкций, раскопать все, полностью, законсервировать, накрыть современными парящими конструкциями. После чего воссоздавать отдельные фрагменты замка,  внутри которого будет совсем иная "начинка"  - гостиницы, рестораны, галереи. В этом есть своя логика.

-  Какова сверхзадача недавно созданного Совета по культуре, в котором вы участвуете?

- Совет должен помогать и губернатору, и министерству во множестве вопросов, чтобы значимые для региона решения проходили не только чиновничьи кабинеты, но и обсуждались специалистами. К маю должна быть создана общая конструкция программы развития культуры области на пятилетие вперед. - Совет ее разработает, а потом по каждому направлению будут привлекаться специалисты.

- Сегодняшний закон об охране памятников так противоречив и непоследователен, что практически не работает. Вы с этим согласны?

- К сожалению, это так. Допустим, кто-то начал строительство, а на этом месте - археологические слои. И очень трудно разобраться, - чья же это все-таки собственность. Если это сооружение  не  имеет паспорта, то нередко нам самим приходится  решать вопросы с владельцем территории.

- Многолетние занятия археологией влияют на мировоззрение?

- Несомненно, влияют. Мы  очень болезненно воспринимаем информацию о том, что где-то продали  исторический памятник или разобрали на кирпичи. Когда  свидетельство материальной  культуры прошлых поколений уходит в небытие, это отдается болью в душе. Стоит, скажем, в поле руина замка или кирхи - можно считать, что раритет обречен. Что сегодня осталось от замка Бранденбург, который местные жители разобрали на кирпичи и построили сараи?

- Я не могу понять, в чем же тогда смысл существования такой инстанции, как НПЦ, если никто не несет ответственность за гибель памятников истории?

- В этом году предполагалось создание инспекции по охране памятников, которая наделена очень большими полномочиями и будет применять очень жесткие санкции, но так и не создана хотя бы потому, что непонятно, кому же она будет подчиняться.

- Еще один вопрос без ответа - черные копатели.

- Изменения к лучшему произойдут лишь тогда, когда  появится реальная заинтересованность у местного населения.

- А какая может быть реальная заинтересованность у местного населения?

-Прямая. Если они будут зависеть материально от туристов. которые будут приезжать любоваться памятниками старины.

- У населения сопредельных Литвы и Польши подобная кровная заинтересованность имеет место давным-давно. Почему у наших такая апатия?

- К сожалению, другой менталитет. Заинтересованы лишь отдельные подвижники, скажем, сельские учителя, которые отслеживают ситуацию,  звонят и пишут в НПЦ -  правда, безрезультатно по большей части. Еще хуже  обстоит дело с черными археологами, которые  с непостижимой легкостью делают себе корочки за подписью того же НПЦ и прочих инстанций.

- Ваше отношение  к той мистике, с которой неразрывно сопряжена ваша деятельность?

- А это уже не ко мне, а к господину Трифонову. Знаете, иные чиновники наводят на меня куда больший ужас, чем привидения.