Жители "Острова" и близрасположенных домов вплоть до улицы Багратиона этим летом квартиры не проветривают. Окна и форточки открыть совершенно не возможно. С улицы идет не свежий воздух, а удушающий запах гари и копоти. Частые восточные ветра несут и несут дым с короотвалов бывшего ЦБК-1.

С мая 2002 года решением областного арбитражного суда больше не существует на территории в 100 гектаров некогда мощного целлюлозно-бумажного комбината АО "Дарита". Как снег на голову, муниципалитету свалилась земля практически в центральной части города с заскорузлыми проблемами многолетней давности. Сегодня доступ на короотвалы почти свободен. Там полно старых металлических труб оставшейся системы орошения. Не дай бог, тлеющие горы-болота с самообразующимися внутренними пустотами станут братской могилой для вездесущих металлоискателей.

Кладбище опилок

Короотвалы бывшего ЦБК-1 занимают примерно 10 гектаров земли у реки Преголи в километре от трассы Московского проспекта. Отходы древесного производства - щепа, опилки и кора - свозились сюда все советское время промышленного расцвета. Это добро толком не использовали в погоне за плановыми показателями. Лишь увозили свежие опилки для подстилки коровам на фермы области. Да чуть позже какую-то часть естественно образующейся органики, когда заработали птицефабрики в Гурьевске и Космодемьянском, стали мешать с птичьим пометом для получения удобрений. Через три года лежания под открытым небом масса превращалась в органический компост с большим содержанием фосфора и азота.

Основную часть опилок и коры машинами свозили на свалку, прозванную короотвалами. Там все ровняли и утрамбовывали бульдозерами. Горы нуждались и нуждаются в своеобразном уходе, поскольку способны самовоспламеняться. Особенно в жаркую засушливую погоду. Во избежание пожаров на короотвалах была проведена система орошения. По трубам и каналам постоянно поступала вода, накачиваемая мощными насосами. За обстановкой следили штатные дежурные и обходчики. О чистоте окружающего воздуха тогда никто не переживал. Старожилы бумажного производства помнят времена, когда в озере рядом с короотвалами водились караси и плавали уточки.

Доходы из отходов

Когда короотвалы ЦБК-1 выросли до неприличной отметки, измеряемой сегодня полумиллионом тонн, руководство задумалось об их судьбе. В 80-х возник первый крупный проект по переработке. Даже купили специальное оборудование, которое измельчало отходы древесного производства до состояния пыли. На конечном этапе формировались брикеты, пригодные для топки. Совершенно безвредные по выбросам продуктов горения и очень энергоемкие. Однако оборудование пришлось продать. Все дело в древесной пыли. Она почти приравнивается к пороху по способности к самовоспламенению и взрывной мощности.

Августовский кризис 1998 года закопал другой хороший проект вторичного использования богатств всех региональных короотвалов. Подобные не до конца востребованные залежи есть еще в Советске и Немане. Тогда Агентство по охране окружающей среды правительства Норвегии хотело создать совместное предприятие по производству 50 тысяч тонн в год востребованного в северных странах экологически чистого биотоплива. По технологии из древомусора получались биогранулы в виде карандашиков, по энергетическим свойствам не уступающие сортовому бурому углю. Норвежцы хотели вложить на безвозвратной основе более миллиона долларов, а "Дарита" - поучаствовать сырьем и площадями. Затея не удалась: скандинавы после черного вторника испугались возможного крупного риска.

Хозяева "карьеров"

В ноябре 2001 года у "Дариты" все 500 тысяч тонн накопившихся древесных отходов купила организация, судя по названию, с большой претензией на солидность - некоммерческое партнерство "Институт янтаря и природных ресурсов". Сумму договора купли-продажи серьезной не назовешь - 3 тысячи рублей.

Управленческий костяк организации, завладевшей странной собственностью, - научные сотрудники КГТУ. Вроде бы они изобрели чудо-машинку по переработке продукта короотвалов. Она якобы может производить некий абсорбент. Он, по заверению авторов, может быть добавлен в воду и естественным биологическим способом вытягивать из нее промышленные и нефтяные отходы. Например, в акваториях портов. Стоимость воплощения проекта разработчиками скромно оценивалась в 200 тысяч долларов. Озадаченной вечным огнем короотвалов администрации Ленинградского района изобретатели ответили уклончиво: "Машина почти готова".

Широким массам деятельность названного института более известна изданием и распространением в киосках курортных городов брошюрки по медицинскому использованию солнечного камня стоимостью 65 рублей за экземпляр.

Юридически, на правах собственника, ответственность за состояние короотвалов лежит именно на "Институте янтаря и природных ресурсов". Кстати, без документального оформления землепользования городскими властями. Выставить финансовые претензии можно, но... Даже если продать все имущество института, денег не хватит и на калитку к забору, которым нужно срочно обнести древесную развалку.

Не понятна позиция научников-янтарщиков, не спешащих хотя бы переоформить право распоряжаться тлеющей собственностью. Скажем, отдать ее городу. Только при таком раскладе мэрия имеет шанс найти новых, путных хозяев, инвесторов из какой-нибудь северной страны, продвинутой в вопросах разумного использования вторичных ресурсов. Продвинутых не только интеллектуально, но и материально.

А пока короотвалы уже бывшей "Дариты" не только чадят. Сегодня многометровые горы представляют собой огромные дымовые массы из-за не унимающегося от ветра и засухи внутреннего и внешнего пламени. Ходить даже по окрестной дороге смертельно опасно. Пружинистая горевшая несколько лет почва не то что человека, машину может засосать. Прошедшие дожди не потушили костер. Какое количество сточных вод с подземными отходами продуктов горения они унесли в воды реки Преголя, страшно и подумать...