Есть хорошая новость - Марчелли вернулся в Калининград. Впрочем, не насовсем. Сегодня опальный маэстро существует "на два дома", разрываясь между возглавляемым им Омским академическим театром драмы и родным Тильзит-театром. Вместе с тильзитской труппой он в рекордные сроки осуществил две постановки, которые в эти дни можно посмотреть в Музыкальном театре на Бассейной и в ДК моряков.

Евгений, о чем выбранные вами для постановки пьесы?

- О страсти, о мужчине и женщине, о сложных взаимоотношениях этих параллельных миров. Пьеса Стринберга "Фрекен Жюли" и пьеса Ренато Джордано "Хрустальные сердца" - именно об этом. Стринберг, он, вообще-то, исповедовал философию женоненавистничества. У него очень неудачно складывалась личная жизнь, он отвергал женскую эмансипацию, что накладывало свой неумолимый отпечаток на его жизнь и на его творчество.

А вы что об эмансипации думаете?

- Это способ защиты от окружающей среды, в которой так сильно поредели мужчины.

Ваше существование на два дома, это вынужденная мера или добровольный выбор?

- Это, конечно, вынужденная мера. Я бы с удовольствием существовал в одном доме, который называется Тильзит-театр. Это дом, в котором я прожил большую жизнь. Однако родимое государство приложило массу усилий, для того чтобы театр исчез. Что в конце концов и произошло. Существует еще полуразвалившееся здание, существует худо-бедно доживающая свой срок труппа. Но это все формальные признаки театра. А реального смысла этого тусклого существования на самом деле нет. За последние десять лет в труппу не пришло ни одного молодого артиста, и при этом нет ни одного артиста моложе тридцати лет. Из чего становится ясно, что львиную долю репертуара играть уже невозможно. Разве что Джульетт будут играть матроны. В общем, безнадежность и тление ощущаются во всем.

Значит, ваше убеждение в том, что Калининградская область - это гибельная для искусства территория, не претерпело изменений?

- Абсолютно гибельная. И виной всему - отношение местных властей к искусству. Вот я сейчас живу в Омске, где совершенно другая жизнь. Город вовсе не богат, однако у представителей власти, в частности у губернатора, совсем другие приоритеты. Он ведь даже удостоен "Золотой маски" за поддержку театрального искусства. И совсем не потому, что фанатичный театрал, просто он - мудрый политик. В городе одиннадцать драматических театров! И самый захудалый из них живет в десять раз лучше, чем Тильзит-театр. И все только за счет государственной поддержки. Губернатор даже не разрешает спонсорам заходить в театр. Он говорит: "Мы - ваш главный спонсор". Труппа может позволить себе ездить с гастролями по всему миру - Коста-Рика, Америка, Япония, Бразилия, Пакистан - никаких проблем! Я уже не говорю о поездках по стране. Театр уже восьмой раз принимает участие в фестивале "Золотая маска". За безумные гонорары приглашаются лучшие режиссеры и художники мира.

Вы были польщены, когда вас пригласили в столь звездное заведение?

- Я был польщен до бесконечности.

И тем не менее, насколько органично вы себя чувствуете в труппе, которая наверняка формировалась по отличным от Тильзит-театра принципам?

- Знаете, я там проработал уже два года и за этот срок адаптировался. Но поначалу было безумно трудно. Омский театр - это индустрия. Это завод по выпуску и прокату спектаклей. Спектакли идут каждый день, а сезон длится с конца августа до середины июня. При этом зал всегда забит битком. В год надо выпускать пять-шесть новых спектаклей.

Вам такое валовое производство импонирует?

- Сначала не импонировало, поскольку я приехал из театра с совсем другим режимом работы. Мы играли от силы три раза в неделю. Сезон у нас был короткий, мы бесконечно долго и скрупулезно репетировали. В течение двух лет выпускали один спектакль. И вдруг я оказываюсь на неком гигантском заводе, на котором любое промедление смерти подобно.

Насколько данная ситуация совместима с озарениями и поисками новых форм?

- Абсолютно совместима. Я, конечно, не утверждаю, что каждый из выпущенных за год пяти спектаклей является предметом высокого искусства, но когда артисты находятся в постоянном творческом тренинге, они в результате обретают очень высокий профессиональный уровень. Знаете, как ни грустно в этом признаться, но когда я сейчас приехал из Омска и выпускал в Тильзит-театре спектакль к открытию сезона, очень ясно увидел, насколько разнится профессиональный уровень наших артистов и омских. Артист - это ведь такой особый аппарат, который должен непрестанно работать, а если этого не происходит, механизм выходит из строя.

А нет грустного ощущения, что вы бросили своих детей, которые без вас потихоньку хиреют и угасают?

- Есть, конечно, такое ощущение. Но, с другой стороны, у меня нет выбора. Хотя есть реальная надежда на улучшение ситуации. Дело в том, что я никогда не сомневался - Тильзит-театр обречен. И поэтому мой отъезд в Омск был своего рода подготовкой тыла, чтобы нам всем было куда сняться и зажить по-новому. Я старался работать так, чтобы у меня все сложилось благополучно, и мои старания оказались не пустыми. В итоге губернатор мне сам предложил привезти моих артистов в Омск. При этом всем даются квартиры и шикарные зарплаты.

Если не секрет, какие?

- До двух тысяч долларов в месяц. Так что свет в конце тоннеля мы увидим только через эмиграцию. И за это отдельное "спасибо" местным властям.

У вас стойко сложилось реноме ниспровергателя устоев и революционера. А сам-то вы себя таковым считаете?

- Только отчасти. С одной стороны, я так понимаю театр, что он обязательно должен шарахнуть человека по эмоциям и вызвать у него шок - только для этого театр и существует. С другой стороны, по мере того, как мудреешь в профессии, перестаешь быть революционером.