Вино, пиво, брага и другие алкогольные напитки появились раньше письменности. Начав употреблять в глубокой древности, человечество до сих пор не может остановиться. Почему люди пьют и почему тема алкогольной зависимости стала вечной? На этот вопрос редакция попросила ответить Сергея ФРОЛОВА, заместителя главного врача по лечебной работе Калининградской областной наркологической больницы

- Сергей Семёнович, от одного из ваших коллег я слышал мнение, что 95% алкоголиков страдают неврозами. И именно этот сильный невротический конфликт заставляет больных употреблять алкоголь в качестве транквилизатора?
- Есть и такое мнение. Думаю, что это только одна из многих причин.
- А как сами больные объясняют своё злоупотребление алкоголем?
- Самое страшное, что сами больные не считают себя больными. У нас в психиатрии это называется анозогнозия. Причины называют очень разные: «Пью как все», «Кругом все плохие», «Жизнь не так сложилась», «Я - несчастный человек, и все против меня» и так далее. Самое частое: «Пью как все». Это называется синдром психологической защиты. Пьющий человек всегда придумает, как «объяснить» своё пьянство. При этом никогда не будет названа главная причина: у меня синдром алкогольной зависимости, и я больной человек.
И это одна из самых серьёзных проблем в лечении больных. Их надо убедить, объяснить, доказать, заставить думать и так далее, что он - больной человек. Это самое тяжёлое.
Зачастую наши больные, выписываясь из стационаров после тяжёлых психозов, которые являются тысечепроцентным доказательством, что человек болен, тем не менее считают, что они здоровы. И что после выписки они смогут без всяких проблем продолжать выпивать «как все».
- Не смогут?
- Ну представьте гипертоника, которому прописали препараты, режим дня, диету. А больной не считает себя больным, не хочет лечиться и продолжает курить, выпивать, неправильно питаться и так далее. Такой больной сможет выздороветь?
- Нет. Он быстро умрёт.
- Часто родственники, которые, как правило, и приводят к нам больного, потом начинают обвинять врачей в непрофессионализме. Мол, плохо лечили, и их родственник после лечения опять начал употреблять. Но врач бессилен, если больной не хочет лечиться.
- Как долго длится процесс лечения?
- Иногда месяцы, иногда годы. Зависит от степени «сохранности» больного. Если у человека сохранились рабочие, семейные связи, то с ним легче работать. Иногда с первого раза не получается, и больной несколько раз «сходит с дистанции». И тогда нам приходится начинать всё с начала. Вначале надо больного остановить. Он пьёт запоями и постоянно. Мы помещаем его в стационар. Происходит отрыв от спиртного. Идёт абстиненция разной степени тяжести. Бывает с припадками, психозами и соматическими осложнениями. Мы это купируем. Потом с ним начинают работать, мотивировать на дальнейшее психотерапевтическое лечение. Многие считают, что лечение заканчивается в стационаре. Это далеко не так. Стационар - это скорая помощь, но не само лечение. Лечение начинается после выхода из стационара. И здесь - целый «бригадный подряд» наших специалистов: психиатров-наркологов, психотерапевтов, социальных работников, психологов.
Понимаете, алкоголизм - заболевание психическое и социальное. Поэтому решать проблему надо комплексно.
- Я недавно поспорил с известным в городе адвокатом. Я утверждал, что алкоголь — наркотик. Она - что алкоголь наркотиком не является...
- Юридически - не является. Есть список веществ, отнесённых к наркотикам и запрещённых к свободному обороту. Этилового спирта там нет. С медицинской точки зрения, алкоголь - наркотик, поскольку вызывает зависимость. А зависимость может вызываться только веществом, обладающим наркогенностью. Степень наркогенности может быть разной. От слабой, как, например, у никотина, до высокой, как у героина.
- Здесь есть что-то неправильное. Я могу придти в магазин и свободно купить ящик водки, то есть смертельную дозу наркотика алкоголя. Я спокойно могу ходить по улицам с этой дозой в руках, и мне за это ничего не будет...
- Ну, кто-то вам ещё и позавидует. Понимаете, алкоголь употребляется человечеством уже несколько тысяч лет. Сложились традиции, обычаи, обряды и так далее. Некоторые из них реально можно назвать тысячелетними. Алкоголь стал частью человеческой культуры. Сформировалась своя алкогольная субкультура. Это всё очень прочно вошло в наш быт. Посмотрите на детей. Они же видят: как праздник, так на столе появляется спиртное. И взрослые дяди и тёти что-там себе наливают.
- При этом взрослые дяди и тёти говорят ребёнку, что это плохо, что это не вкусно и что детям это делать нельзя...
- А иногда и не говорят. А потом ребёнок видит, как кто-то из родителей купил бутылку пива и сосёт её на улице. Он всё это впитывает в себя. Как следствие формируется питейный образ жизни: в алкоголе нет ничего плохого, и алкоголь - это общепринятая традиция. В результате возраст молодых больных, поступающих к нам, всё время снижается.
- Как вы относитесь к выражению «культура питья»? Это когда пьёт не под забором, а красиво: в кафе, ресторанах, дорогие напитки, хорошая еда и так далее.
- Я вам приведу тысячи примеров, когда начинали с красивого «культурного питья», а заканчивали под забором и на помойках. Понимаете, суть не меняется. Зависимость формируется от этилового спирта. Неважно, что пьёт больной: портвейн «Три семёрки» или дорогой коньяк. Конечно, некачественный алкоголь более опасен, там и отравиться можно. Но в плане формирования зависимости неважно, что пьёт больной. Важно, что там есть этиловый спирт. Всё довольно просто.
- Какие наиболее характерные ошибки совершают близкие больного синдромом алкогольной зависимости?
- Как правило, они не понимают, что с ним происходит. Несмотря на распространение алкоголя, знания о проблеме среди населения - самые убогие. Практически нет никаких знаний. В обществе очень терпимое отношение к пьянству. Часто длительное время родные даже не замечают, что близкий человек - болен. Ругают: опять нажрался, опять пропил. Но - к врачу не ведут. А если в семье совместное потребление? А это сейчас очень часто встречается. Есть ещё и устойчивое мнение, что обращение к врачу-наркологу постыдно и позорно.
Это надо менять. Алкогольная зависимость - такая же болезнь, как и любая другая. Поэтому и обращаться надо чем раньше, тем лучше. А не тогда, когда у больного уже «черти побежали».
- Но ведь постановка на учёт в вашей больнице влечёт за собой юридические последствия?
- Да. Определённое поражение в правах влечёт. Ну а что делать?
- Если в семье появился алкоголик, вы можете дать близким какие-либо рекомендации? Как себя вести и что делать?
- Да, могу: сразу к врачу.
- И всё?
- Всё. Единственная, но верная рекомендация. Заставлять только не надо. Поскольку у больного может сформироваться негативное отношение ко всему процессу лечения. Надо уговаривать. Не надо пугать, что вот я тебя сейчас сдам и уложу в наркологию. Можно же просто привести человека к нам на консультацию. Ну пусть родственники придут к врачу на консультацию, врач что-то посоветует в каждом конкретном случае. Не в плане лечения. Лечить заочно - невозможно. Хотя к нам приходят и просят «какой-нибудь препарат, который можно подсыпать, а он и знать ничего не будет». Это невозможно. Но дают. И при этом больной, не зная, что ему дали препарат, продолжает употреблять спиртное. Что приводит к тяжёлым последствиям.
- А ведь была такая реклама...
- Это реклама, коммерция. Не больше. Врач не имеет права таким заниматься. Есть препараты, создающие химический барьер, но их надо применять только с согласия больного.
- Сейчас много говорят о необходимости возрождения ЛТП, лечебно-трудовых профилакториев? Как вы к этому относитесь?
- Я и в советские времена относился к этому отрицательно. Это не лечебное учреждение. Лечебным его назвали по политическим причинам. Поэтому в том виде, в каком они существовали, я отношусь отрицательно. И как гражданин в том числе.
Но институт принудительного лечения должен существовать обязательно. Есть больные, которые представляют опасность. И для окружающих, и для себя самих. Есть же психические больные, которых направляют на принудительное лечение. И среди наших больных, конечно же, есть такие, которые в криминальном и социальном смысле опасны. Как организовать систему принудительного лечения - второй вопрос. Но такой институт должен быть. В мире существует система принудительного лечения больных синдромом алкогольной зависимости. Но только в рамках здравоохранения.
У нас есть больные, которые начинают в отделении дебоширить и угрожать. И кто их удержит? Две женщины-санитарочки? Мы таких больных выписываем, не долечив. Мы их и держать-то права никакого не имеем...
Интервью: Александр АДЕРИХИН