Необычно большой интерес читателей вызвала статья «Выживание» в № 32 «Дворника», посвященная проблеме младенческой смертности.

«Ежемесячно калининградки теряют младенцев! И это в XXI веке, почти в центре Европы! При той катастрофической демографической ситуации, о которой говорят и президент России, и простые люди, - возмущается в письме пенсионерка Галина Мороз. – В цивилизованных странах женщины рожают и после 50-ти, и даже с сахарным диабетом. У нас таких единицы, а потому смертность новорожденных неоправданно высока».

«Врачам дана негласная установка убивать русских детей, - прямо-таки уверен калининградец Роман Белоусов. – А лидером по смертности, «кесареву» и родовым травмам выступает областной роддом».

Конечно, можно было бы просто отмахнуться от столь категоричных и к тому же голословных высказываний. Но в редакцию пришла и одна из таких пострадавших – Татьяна С. В мае нынешнего года она потеряла новорожденного сына.

Успешная, красивая женщина. Молодая и практически здоровая: не курит, не пьет, не употребляет наркотики. В благополучном исходе беременности была уверена все девять месяцев. На учет в женской консультации Балтийского района встала очень рано, регулярно посещала врача, сдавала анализы. В том числе платные: в кожно-венерологическом диспансере, в центре планирования семьи и репродукции. Не отказалась и от дополнительного обследования в областном роддоме: пролежала здесь почти месяц.

Снова Татьяна попала сюда накануне родов. О хамстве до сих пор не может говорить без содрогания. Например, о вымогательстве за предродовую палату, хотя оплаченные в марте 2002 года 700 рублей подразумевают повышенный комфорт и в этот период. Или о том, как ее заставили ехать в жаркий день на другой конец города за постельным бельем. Или как в четыре часа ночи послали за тряпкой, чтобы вытереть пол – у женщины начали отходить воды. Или о невозможности получить после родов элементарные прокладки. Или о платной (!) записи на беседу к главному врачу.

- Все это можно было бы забыть, если бы я ушла отсюда с ребеночком, - вздыхает Татьяна. – Но мне понадобился гробик…

Врачи роддома утверждают: младенец был обречен на смерть. По вине матери, через чей организм в плод проникла инфекция. Вот только какая? И почему ни один анализ в других медицинских учреждениях города на протяжении девяти месяцев и после не выявил ее, как и биопсия ткани легкого умершего?

Есть и другие вопросы. Почему патология плода не фиксировалась ни одним УЗИ, а оно проводилось трижды? Почему родителей Татьяны посылали на поиски дорогостоящего лекарства, уверяя, что оно может спасти жизнь малыша? К слову, лекарство было и в роддоме. Но поставили его только через несколько часов по настоянию родственников, правдами-неправдами добывших-таки необходимые ампулы. Зря или поздно?

Особое недоумение вызывают результаты вскрытия погибшего на вторые сутки жизни младенца. Их не выдавали Татьяне две недели. Передать тельце на вскрытие в другое медицинское учреждение тоже отказались. Полученные в конце концов документы вызвали еще большее недоумение. Хотя бы потому, что датой вскрытия обозначен… май 2002 года. Коряво написанные от руки, без расшифровки подписи-закорючки, без исходящего номера.

Не прояснило ситуацию и обращение в страховую медицинскую компанию «Медведь ЛК». Дело свелось к возврату денег за платную палату. В смерти крохотного, но гражданина России, оказалось, никто не виноват?

Сегодня на учете в женских консультациях города около 1,5 тысячи беременных женщин. Каждая надеется на квалифицированную и своевременную помощь врачей, внимательное отношение, благополучный исход, здоровых деток. Дай Бог, чтобы так и было. Но для этого специалистам, думается, надо выяснить: от чего умер безымянный сынок Татьяны.